Архив за October, 2010
Хотите узнать ужасную правду о грустных глазах кофейного медвежонка из этого поста? Ну, возможно, вы думали, что он чем-то расстроен. Вот правда. Она ужасна.
Его расстроила неприятность, которая не без его участия произошла с его хорошим другом.
Далее…
Медведь карманный, ординарный столовый. Вскормлен и воспитан существами с хоботом, поэтому с рождения чувствует себя жутким фриком и постоянно грустит по поводу своей странной внешности. По утрам принимает кофейные ванны. Мечтает отрастить хобот. В почте всегда внимательно читает спам.
Фетр, кружево, натуральная шерсть, глаза, тонирован кофе с корицей, поэтому умопомрачительно пахнет. Размером с ладошку.
Далее…
Достаю из закромов и карманов войлочных лошадей. Или не лошадей, сказать сложно, они мелкие, а бегают быстро, так что не разглядеть. Рост 5 см.
Далее…
Отсняла готового, но еще не тонированного медведя:
На фото цвета немного смягчились, а в реале он вышел что надо – воспаленные розовые веки, больные глаза, несчастная физиономия, в общем, миша получился таким симпатичным, что я подумывала назвать его Лихорадка (в том числе и в честь состояния, в котором он шился).
Стаканчик кофе с корицей и оп – наш мишка выглядит так, будто его нашли на помойке, пардон, у бабушки на чердаке:
И пахнет он, конечно, получше, чем если бы сам пришел в такое запустение. В следующем посте, как водится, откроется страшная правда.
Это крылатый жираф, у него есть монокль.
Крылатый жираф был случайно обнаружен где-то на побережье юго-западной Африки четырьмя слепыми орнитологами, вследствие чего долгие годы ошибочно считался гибридом страуса и слона.
Питается редиской и шпинатом. Любит смотреть детские мультфильмы. Трогательно таскает хоботом сахар-рафинад из стеклянных вазочек.
Рост 28 см, тонирован кофе-корицей, внутри сердечко с ними же.
Далее…
Один медведь позвал другого к себе домой, заходи, мол, на кофе, а там видно будет. Второй пришел. Они пили кофе из одной чашки, мило беседовали и во всем находили удивительное сходство. Их интересы, вкусы и пагубные пристрастия полностью совпадали. Они оба любили Бергмана, Джармена и Гринуэя, до конца дочитали “Улисс” и “Игру в бисер”, ходили на заседания философского клуба и концерты современной академической музыки, презрительно относились к тем, кто пытался казаться интеллектуальной элитой. Но вдруг…
Далее…
